вторник, 14 июня 2011 г.

Улуг-Тайга


      Охотник за самоцветами

      В полумраке белом со снежной сединой старик бродил по берегу ручья вытекающего из ледника охраняющего драгоценные минералы. Ледник под толстым льдом каждый день носил самоцветы с собою. Бродячий охотник-собиратель сквозь прозрачный лёд любовался яркими, искрящимися камнями, и ему порой казалось, что самоцветы бескрайнего ледника невозможно сосчитать, как не счесть и звезд на небе. Старик жил в экстремальных условиях и миролюбиво рассказывал историю о необычных камнях дикому оленю. Кочуя за стадом дикарей, он выработал навыки выживания, позволяющие легко находить в горах полезные продукты и собирал коллекцию минералов для оберегающих амулетов. Для крайне сложной обстановки у него был амулет с огненным камнем, а на удачу ярко-желтый камень счастья. Минералы отличались чистотой цвета и красотой. Обладали свойством помогать в различных ситуациях, оберегали от любого негатива и защищали от злых сил. Но сильнее всего магическую силу им придавала вера в их защиту и помощь. Если в бурном потоке жизни камень утренней зари трескался или обламывался, старик брёл к леднику и искал под ледником новый самоцвет.

      Олень слушал сказ, а старик говорил и бесстрашно рассматривал тень, скользившую по удивительным горным вершинам, крутизне хребтов и отрогов склонов. Вдохновляясь звездами и созвездиями на тропинках Луны, он вел неусыпное наблюдение за небосводом и был вознагражден способностью к предсказанию вероятности солнечных затмений. Красоту затмения он ценил и не видел в нем угрозу повседневной жизни. Насладившись очарованием окрестных пейзажей и красотой залежей минералов в чистейшей замёрзшей воде, он испытал глубокое воодушевление. С заснеженной вершины ледника дул свежий ветер. Средь суровых высоких скал и сверкающего ледника, старый куст одиноко расцветал. На кусте распускались цветы кашкары в улыбке зари встречали восход солнца. Ледяные седины и золото соцветий, звезды, самоцветы и нежные лепестки наивно спорили о смысле красоты.

      Непреклонно подпирая лазурный небосвод, с гранитной кручи отражая блеск первого луча восходящего солнца, лежал недосягаемый ледник. Надменный ледник выглядел, как блок твердого льда, но на самом деле очень медленно перемещался в скальных гребнях. Стремление к восходящему солнцу вышележащего льда вызывало его деформацию и течение, и талая вода помогала ему скользить по поверхности редких камней желающих поблёскивать и сверкать в лучах солнца. Но самоцветы ледника наблюдали прохождение Утренней звезды по диску Солнца, любуясь преломлением солнечных лучей при вхождении и выходе звёздочки с солнечного диска. Свет звёздочки отражался в самоцветах, искрился и сиял, будто в лучах солнца, медленно пробирался сквозь их сущность.

      Края ледника находились не под большим давлением и были более твердыми, склонными к растрескиванию. Эти ледниковые расщелины разрастались, когда лед тёк через большие неровные поверхности вокруг изгиба горной долины и освобождали кристаллы от плена. В новолуние ледник двигался очень медленно навстречу встающему солнцу и огромной высоты самоцветы заметили на поверхности Земли бегущую зигзагами тень от Луны. Случайно попав в область полутени самоцветы из трещин ледника наблюдали, как не освещённая Луна, коснулась диска восходящего Солнца, неспешно закрывая светило по кусочку.

      Небесное светило неумолимо исчезало, и самоцветы внезапно помрачнели. Луна чёрным диском затмила Солнце от наблюдавшего восход ледника. Ледник, оказался в полосе тени, и увидел полное солнечное затмение, при котором Луна полностью скрыла Солнце. Небесный порядок нарушился вторжением непроглядной тьмы. Неправильное гало жемчужной солнечной короны, багровые языки протуберанцев и вспышки света, бившие из-за темного обода лунного диска, превращали привычный образ светила в охваченную паникой, раненую жертву чёрной небесной Луны. Это было жуткое и неестественное зрелище. Оставленному на волю кромешного мрака леднику вначале показалось, что основы мира начинают крушиться. Солнце подверглось нападению, а если ему угрожала опасность, то жизнь на Земле тоже может погибнуть. Мрачное небо темнело, но на нём неожиданно появились планеты и яркие звёзды. Вокруг скрытого Луной солнечного диска засияла самородками блёкло-голубоватого цвета солнечная корона. Ледник рассматривал ближайшие окрестности Солнца, но заметив комету затмения, в смятении пролетающую вблизи, заволновался. Затмение подействовало на ледник гнетуще и потрясающе. С потерей солнечной активности он потерял покой, проявляя какую-то глубинную тревогу. От переживаний ледник заметался, не мог найти себе место и увеличил скорость своего движения пульсацией.

      Мнительный ледник при пульсации растрескивался, его поверхность превращалась в непроходимое нагромождение ледяных блоков, в хаос рушащихся глыб, а язык двигался. При Лунных затмениях одухотворённый ледник в видениях старика обретал облик Белого волка. Во мраке тьмы он бродил по вершинам гор, защищая залежи самоцветов и оленей от опасностей. Массы встревоженного льда, скопившиеся за время покоя в верховьях белых вершин, быстро сползали в его низовья. Соответственно на снежных пиках, в зоне выноса, количество льда уменьшалось, а в низовьях, в зоне приноса и продвижения, оно резко возрастало, как уровень реки при паводке.

      При Солнечном затмении одухотворённый ледник не замер, а обретал облик огромной птицы и заползал на острые пики вершин. Грохотом, сопровождалось продвижение льда, вызывая горные обвалы, прорывы озер, паводки и сели. Панический страх и сумки, охватывали все живое вокруг. С небосвода просачивались смятение и хаос, и возникало неосознанное чувство тревоги у ледника, оказавшись в непривычной тени. Без солнечного света становилось неспокойно кочующим высоко в горах оленям, и они искали спасения рядом с человеком. Без лучей солнца, не вполне уверенные в себе и в своем будущем хищные звери начинали суетиться и искать убежище в неразберихе трещин. Полное солнечное затмение у детей солнечной природы вызывало лихорадочный трепет и переживания. Олени оттенки тьмы ощущали, осязали и укладывались спать на лед, под которым бледно светились чарующие минералы. Чудесные цветы будто замирали в чёрной пурге.

      Мудрый старик пытался понять, почему небесное светило почернело и как будто исчезает с неба. Почему наказало погружением в темницу черноты, и лишила мир солнечного света. Поэтому придумывал различные объяснения этого явления. Он связывал затмение борьбой высших небесных сил, одна из которых желает нарушить установившийся порядок в мире, погасив Солнце, а другая - сохранить его. Древние поверья требовали активных действий для помощи светлым силам, и просили вернуть ясный свет Черному солнцу.

      Хаос время от времени одерживал верх во владычестве порядка, где правило Солнце. Наряду с потрясением таёжных основ небесными молниями и громом, солнечное затмение возвещало о конце старой эпохи собирательства дикорастущих растений. Вернувшийся в горы свет мог принести с собой смену ранних форм добывания средств существования. Возрождённое Солнце собирателям освещало новые времена кочевого таёжного оленеводства.

      Старик отгонял страх, потому что был увлечен, что вернёт основу жизни солнечный свет, сопровождающий одушевлённые горы всю жизнь. Затмений он не боялся, но осторожно древние обычаи во время них соблюдал. Побороть тревогу и смятение помогала увлеченность и стремление отдать полезные дары в виде искрящихся самородков потерявшему свет Солнцу и вывести его из мглы. Заранее собранные в обереги драгоценные камни в амулетах, связанные с Солнцем он старался доставить в вышину поднебесья. Казалось совершенным безумием, но старик решился довериться и отдал все свои обереги из самоцветов мрачному леднику. Старик верил, что сочетание его оберегов и самоцветов ледника вернёт блеск Солнца.

      Испытывая душевные муки при Лунных и Солнечных затмениях в видениях старика ледник в пульсациях каждый раз, менял свой облик и передвигался вверх и вниз. Виделось старику, что ледник вибрировал, стучал, бился, трепетал, как будто эти затмения наступили одновременно. Дар оберегов и самоцветов, пришедший в солнечное затмение, окрылил ледник, и он в видениях старика изо льда превратился в Светлого ястреба со снежным оперением. Словно лёгкая снежинка взлетел и начал странствие вместе со звёздным ветром. Светлый ястреб, сквозь сумрак, нёс драгоценные самоцветы сжечь светлым блеском тьму Чёрной луны.

      Светлый ястреб возносил к чёрному кругу по помрачневшему небу сверкающие блеском чудесные живые минералы, и они разжигали огонь потемневшего солнца. Огарочки давали жизнь теням и частицами света падали на вершины гор, превращаясь в лепестки цветов кашкары. В бликах, в отражениях лепестков виделись блуждающие огни.

      Светлый ястреб собирал и отдавал Чёрному солнцу искромётные самоцветы. Подставив самоцветы, словно щитом отблесков, отражал он сумрачный мрак очертаний Луны, удары теней и толчки обмана. Ослеплённая проблеском самоцветных крыльев Луна пошатнулась и выпустила Солнце, ослабив призрачные объятия тьмы. Пройдя по всему диску, Луна оставила светило черное мерцать распущенным и начала медленно уходить прямо в белый свет.

      Светлый ястреб улетел за самородками старика ненадолго и собрав все его обереги, возвратился к Чёрной луне. Он бесстрашно спикировал в сердце тьмы и разбился на тысячи мелких острых осколков. Яркий блеск озарил солнечную корону и у края лунного диска, на небе как будто вспыхнуло кольцо со сверкающим бриллиантом. В момент столкновения Луна затмения, полностью сошла с вновь ожившего золотого диска. Чарующее Солнце, как ни в чем не бывало, чинно выплыло из крепких объятий тьмы. Мир небесный, готовый обрушиться, снова уверенно встал, опираясь на драгоценные горы. Застывший снег выплаканными слезами держался крепко за золотые нити лучей, потом долго падал, белым ястребом вниз на золотые лепестки кашкары.

      Старик кочевал у ручья, вытекающего из преображённого ледника, собирающего в горах дивные самоцветы. Он не забывал поблагодарить светила, обнять лед ледника, погладить самоцветы, выразив свои чувства, рассказывать истории прирученному оленю. В чудесном сказе разумный старик нёс с собой радость обновления и не уснул, не замёрз у воссозданного ледника. Внутренний мир ощущений и пожеланий был для него неистощимым запасом поэтического одушевления, которое он старался выражать в преданиях. Он понимал, почему ледник способен пульсировать и превращается в Светлого ястреба. От знамений небесных периодически изменялись условия на драгоценном ложе, появлялась и исчезала талая вода, нарастало и падало ее давление, примерзание и оттаивание придонного льда. Но истина заключалась в безмерном движении ледника по оживлённой тропе только в поиске и присмотре самоцветов, но и в опеке и заботе об оленях. Если ледник выбрал тропу правильно и никогда не отклонялся от собирательства и приручал к себе оленей, то никогда не было ему в томлении и страхе оглядываться на затмения. Даже в самом тёмном конце тропы, находил самоцветы и оленей, хранящих солнечный свет, и они привносили в сердце ледника спокойствие и радость. Ледник помнил главные вехи движения к Солнцу, в которые он возвращался, если сомневался в истинности своего возобновляющегося пути. Восходящие светила давали силы леднику, он дарил им отсветы самоцветов и почитание оленей, а затмения помогали леднику найти правильный путь.




За гольцами грядой синеют острые белки,
Врастают в бескрайнее небо снежные пики,
Среди камня, можжевельника и Саган-Дайля,
Вьет гнезда Черный гусь в Улуг-Тайга,
Ему хорошо жить среди духов гольцов,
Выше заоблачных и мечтательных снов,
Наслаждаясь суровой и леденящей красотой.
Имея бесконечное небо в вечной душе,
Гнезда строит птица на заоблачной земле.
Снег, солнце, тундра, счастье и свобода,
Жизнь кочевая, мечта, тропа и высота,
Отражение кочевого мира Ак - Чогду,
Дар свободы духов и красоты творца,
Две параллели в вечность, разлив неба,
И гор Центральных Саян бесконечность.

"Улуг-Тайга. Тофалария". (Тоболаева Наташа, Род Чогду). Тофалары. Портрет. Живопись. Холст. Масло. 80-60 см.

      Русин Сергей Николаевич

      Моя Тофалария
Скачать книгу "Ленточки странствий"


Скачать книгу "Ловец Солнца"

понедельник, 13 июня 2011 г.

Хан-Даг

      Дебри Золотой тайги

      Открыть мир Золотой тайги, о котором мы до сих пор имеем очень мало сведений, это не прогулка по осеннему парку, а серьёзное путешествие по одному из красивейших и труднодоступных мест на Земле. Высокогорная территория Тофаларии огромна - это один из самых глухих и отдалённых районов Восточных Саян, который крайне редко посещается туристами. К снежным вершинам горной тундры подступают непроходимые кедровая тайга и моховые болота. Среди горных вершин от едва заметных родников, озер и ледников берут начало многочисленные реки, камни, превращая в песок. Вдали от цивилизации, здесь живут представители кочевых таёжных оленеводов-охотников. В условиях абсолютно дикой природы, они общаются с обитателями тайги: волками, соболями, лосями, росомахами, рысью, медведем и северными оленями. В путешествии я подружился со старейшиной и старался получить живое представление, о природных условиях и о культуре жителей этой горно таёжной страны. Лунными ночами мы сидели у костра, пили горячий чай и вели разговоры о жизни таёжников на дальних стойбищах, кочующих в полной автономии, в условиях, как и многие века назад.

      Мы сидели в безмолвной ночи, смотрели на звёзды и на яркие угли горящего костра. Золотые искры в чёрное небо к звёздам сонно летели. Старейшина говорил о таёжных навыках, которые вызывали больший интерес и помогали осмыслить способы выживания в глуши таёжной с величественными горами, крепкими морозами и снежными насыпями, бурными реками и каменными осыпями, перевалами и хребтами держащими небосвод.

      Старейшина, с рождения жил в тайге богатой зверем, приручал оленей, но на пушную охоту обращал больше внимание. В погоне за соболем и при охоте на медведя на берлоге отличный охотник и удивительнейший следопыт кочевал по наследственным родовым охотничьим угодьям, в предгорьях хребтов и по руслам рек осваивая методы выслеживания и добычи животных. По следам судил, какое животное находится в охотничьем угодье, по какому маршруту оно передвигается, где кормится, в каком месте устроено логово. Особенно много информации получал в дождливую погоду или если выпал свежий снег, в строгой последовательности восстановлял все события. Он имел несколько кочевых чумов, располагавшихся на расстоянии, что обеспечивало полное освоение охотничьих угодий. Кочуя с северными оленями в вершинах Саян, минимальными средствами для поддержания жизни он выходили победителем в жизненном поединке с суровой природой. Старейшина, довольствуясь малым, жил тем, что давали горные массивы, необъятные просторы тундры и густые дебри тайги.

      У кочевого костра, старейшина рассказывал мне о своём счастье и многообразии специфических приёмов в таинстве охоты. В таежной зоне устанавливал различные ловушки на звериных тропах, а в узких местах: выкапывал ловчие ямы, подвешивал петли, настораживал самострелы, сооружал пасти, строил засеки, ставил на соболей плашки. Для добычи кабанов в проходах изгородей втыкал острые колья, на которые напарывались животные. Арканом со скользящей петлёй охотился на волков. Самострелы, состоящие из лука, стрелы, основы и курка, настораживал на звериных тропах. Взведенный курок поддерживала петля, от которой протягивалась суровая нитка через тропу. Курок спускался идущим по тропе зверем, когда он задевал ногой нитку. Удар стрелы приходился в грудь зверю. При охоте на кабаргу использовал звукоподражательный инструмент из вдвое сложенного кусочка бересты манок-пикульку. Успешный исход охоты во многом определялся знанием образ жизни и поведения животных, что позволяло избирать и соблюдать нужные сроки, объемы и объекты охоты, не истощая естественные запасы родовых охотничьих угодий. Особенно вкусным и полезным считал медвежье мясо и ценил лосиное и мясо изюбра, сожалея, что оно, быстро застывало.

      Любил любоваться лиственницей, когда она гордилась собой, в золоте сусальном вмиг расправляя все хвоинки. Не спеша готовился охотиться на изюбра во время гона. Старейшина, мастерил манок - голосовую дудку. Навстречу белым временам старейшина хранил секрет изготовления дудки из кедрового дерева без сучка, без задоринки или из скрученной бересты. Изюбр звук этого манка не отличал от рева самцов. Пользоваться им, было не просто, приходилось тренировать хороший голос. Эта была для старейшины особенно любимая охота на реву. У каждого оленя свой особый рёв - свой голос у марала и изюбря. Но по красоте рёва, наиболее красивому и мощному изюбрю не было равных. Охота на мясного зверя имела целью добычу продуктов питания для семьи и шкуры необходимой для домашнего производства. Выбирал старейшина объект охоты, старались сохранить взрослых репродуктивных диких животных. При охоте на дудку в большинстве случаев откликались молодые, неопытные звери. Старейшина предпочитал охотиться в начале гона, так как в это время изюбри были хорошо упитанны, а в конце гона сильно теряли в весе.

      Золотом непокорным лиственничная тайга на солнце горела, и у изюбрей блестели новые мощные рога. Осень в спину изюбрей толкала к новым битвам. Рога для самца изюбря главный показатель его возможностей для дальнейшего продолжения рода. В весенний период, самцы изюбря сбрасывали старые рога, а в начале мая у них начинали расти новые рога – панты. Первые два месяца они мягкие и средине лета окостеневали, с них слазила кожа. А осенью самец изюбря с новыми великолепными ветвистыми рогами уже вступал в поединки со своими сородичами. Он громким ревом обирал возле себя несколько самок. Рёвом, вызывал соперников на поединки. У старых и крупных самцов голос был грубее.

      Среди жгучей густой позолоты лиственниц и запаха смолы самки изюбря скромно стояли в стороне и наблюдали за гоном. Самцы во время поединка старались не ранить друг друга. Сцепившись рогами, мерились силой, выясняя, кто сильнее. По тайге разносились удары рогов, хрип разъярённых соперников. Бык, который оказывался слабее, чувствовал это, уступал и уходил. Победитель оставался с самками.

      В ажурном золоте многоярусных хвоинок сияли лиственницы среди осинок и берёз. Суровой красотою в буреломе кедры согнулись под тяжестью шишек. Самые крупные, самые мощные изюбри занимали вершины сопок. С наступлением первых заморозков быки ревели с вечера до восхода солнца. Именно в это время старейшина охотился на них. Найти удачное место для охоты помогал опыт и наблюдательность. Быки, готовясь к поединкам, чесались о деревья рогами, бодали маленькие кедры. В местах поединков земля всегда была выбита копытами, притоптана трава.

      Золотые великанши лиственницы легко касались перламутровых небес. Воздух осенних лиственниц - воздух охоты. На уровне средних ветвей не отряхивая с лиственниц хвоинки, дул в эту дудку от себя, выдыхая воздух, или всасывал в себя. Издаваемый им звук всегда напоминал рёв изюбря. Старейшина не кричал на вершине горы, а выбирал мыс в пол горы и кричал тоненько, подражая молодому бычку, тем самым показывая себя слабее. Тогда старый бык сам шёл, даже бежал или летал с крутизны на рёв трубы, чтобы в бою у молодого изюбря отобрать самок.

      Яркими узорами на скалах причудливо и щедро расстелился с льдинками-листочками бирюзовый мох среди валунов. Старейшина старался правильно ориентироваться на местности, от этого зависела успешность охоты. Стремился правильно изобразить звук, чтобы вызвать самца. Использовал различные способы выманивания молодого быка изюбря. Вначале подражал рёву изюбря, а затем, пройдя чуть-чуть вперёд, вновь ревел в трубу, и возвращался обратно, показывая, что соперник испугался и побежал. Увидев зверя, всегда восхищённо наблюдал за изюбрем, идущим на звук трубы ясным морозным утром на восходе солнца. Бык, с огромными рогами, оттолкнувшись от скал, величественно шёл на звук трубы, дышал, от него поднимались клубы пара. Незабываемое зрелище дух захватывало у старейшины, когда перед ними во всей красе представал величественный изюбрь. Старейшина, слыша гудение в ушах, здоровался с братишкой и спрашивал у Духа охоты разрешение на добычу и с нахлёста, с налёта, словно тяжелого ветра струя, делал на встречу решительный шаг.

      В Саянских горах не лето, не зима, а гордое золотое молчанье, сквозь которое сильно ревели уверенные в себе быки. Неуверенные и молодые изюбри, тихо подкрадывались к скромным самкам. Старейшина ревел в дудку и сквозь золототканую ажурную хвою внимательно смотрел по сторонам. На рев могла прийти самка, а по таёжному закону – добыть он мог только в молодого самца. Иногда на рёв трубы выходил к охотнику лось вместо изюбря, а иногда приходили хищные медведи, которые тоже не прочь побаловаться мясом изюбря. Тем более, медведи в этот период перед зимней спячкой активно охотятся. При встрече с медведем, таёжник забывал об изюбре и начинал самую опасную охоту на медведя. Во время спячки в берлоге медведь спокоен, в труднопроходимом буреломе со скалами на самом краю у обрыва, оказывался быстрее охотника. Иногда на рёв дудки выскакивали два медведя, доставляя много неожиданностей. Они с ужасающим рёвом пытались свалить убегающего изюбря и толкали друг друга. Из пятна лиственничной тени показывалась третья медвежья мордочка. Скрытые достоинства и недостатки таёжного характера проявлялись при таких встречах во всей полноте. Через испытания в экстремальных ситуациях не только физические, но и моральные старейшина проходил не один раз. Добытое мясо медведя старейшина относил к животным с горячей кровью, дарил друзьям и применял в лечебных целях при болезнях.

      - Я ждал этот миг, - вздохнул старейшина. – Счастлив я, что могу рассказать о тайге.

      Многие таёжные сюжеты уже в прошлом и приобрели интерес исторический. За последние годы жизнь бескрайних просторов тайги изменилась. К сердцу тайги, ломая технику, подкрадываются сквозь прижимы и дебри, автомобильные дороги. Там, где ревёт изюбрь - ныне слышен шум мотора, где были маленькие кочевые чумы таёжных звероловов - появились уютные избушки. Край начинает претерпевать то превращение, которое неизбежно несет за собой цивилизация. На стойбище работают генераторы, спутниковые телефоны, навигаторы, солнечные батареи, бензопилы, печи, палатки, спальники и всё прочее необходимое оборудование, в том числе полевые мини пекарни с посудой и всеми её принадлежностями. Создаются очень комфортные и безопасные условия, которые обеспечиваются, в первую очередь, знанием маршрутов и местности, по которым проходит перекочёвка.

      Но живёт в Саянских горах древняя легенда, согласно которой глубоко в тайге возвышается почитаемая гора, на вершину которой осенью на рассвете приходил красавец-изюбрь. Он стоял на самой вершине горы с высоко поднятой головой и рёвом будил птиц и зверей. Но однажды чуткое ухо изюбря уловило незнакомые звуки. По дремучей тайге к вершине горы пробирались пришлые люди. От испуга метнулся изюбрь прочь, и полетели из-под копыт яркие искры. Далеко в тайгу умчался надежный страж горы, а удивлённые люди, подошли к месту, где стоял изюбрь, но, кроме мха, ничего не увидели. Приподняли люди мох и обнаружили под ним золотую жилу. Изюбрь изящно поднимался на новые великолепные вершины с шикарными золотыми жилами и высекал роскошные искры. Избалованные люди уходили по его золотому следу, в надежде найти ещё больший достаток. Указывающий путь к избыточному богатству, они назвали Золотою тайгой.

      Подтвердить или опровергнуть эту легенду о восходящем изюбре-солнце невозможно, таёжные люди не раскрывают тайны и напрасно не беспокоят духов. Для них изюбрь - не просто зверь, а солнечный оберег, которого почитают и берегут. Чтобы рассказать о традициях и обычаях таёжного народа, я прошёл тропами, о существовании которых известно лишь кочевникам. С участием старейшины сохранившем в золотом сердце тепло, в захватывающих путешествиях по непролазным дебрям раскрывались древние тайны. Я слушал солнечные мифы и смотрел на горы, на которых, появлялся красавец-изюбрь, и жизнь, наполняясь светом, приходила в движение. На этих горах весной начинался отёл оленей, и появились на свет оленята. Соболь приносил детенышей и выращивал, защищая от пернатых хищников, медведя, рыси и росомахи. Таежные угодья, заселялись животными. С самых низких распадков до высокогорных урочищ кочевал с оленем тропой охоты, добывая своё насущное питание старый таёжник.



Восхищаясь горной тундрой Тофаларии,
Смотрю восторженно на хребты Саян,
Где небо срослось с острыми белками,
Где мшистые камни укутаны снегами,
Воздух душист и прозрачна вода,
В сыро - вязких туманах камни гольца,
Ультрамариновый небосвод ясен,
Отражается зерцалом в оленьих глазах,
Прозрачностью лазури неземной.
Снега блестят под лучами солнца,
На стойбище дымок и ходят люди,
Хан-Даг цветов, льда и камня горы,
Улыбки счастья и радостные взоры.

"Хан-Даг. Тофалария". (Тулаев Прокопий и Илья, род Чептэй). Тофалары. Портрет. Живопись. Холст. Масло. 80-60 см.

      Русин Сергей Николаевич

      Моя Тофалария

воскресенье, 12 июня 2011 г.

Сады-Дабан

      Каменные гнезда вьюг

      Не ездовые и не вьючные Северные олени спешили к Каменным гнездам вьюг. Тропинка вела вольных оленей на вершину высокой островерхой горы в снежной шапке, где Солнце заливало мир неправдоподобным светом, где шумел ручей Олений закрытый валунами, сползали со скал снежники и конечно, пели вьюги. Из каменного гнезда одни вьюги улетали вспять, другие вновь возвращались из странствий. Преодолевая скуку дней, завывали вьюги, одиноко страдали летящим сном заоблачных грез.

      Плакали упрямые вьюги на колком снегу, судьбу предсказывая. Умывались дождями, приносили грусть на одном дыхании. Напористые вьюги наивно думали, хотели испугать суетою. Одевались желанные вьюги туманами, тихо летая в бесконечности. Снежную вьюгу кружила весенняя сила. Хранящие в сердце тепло любви даже в стужу, олени ждали вьюгу попутную. Копытцами, разрывая снег, ожидали у тихого озера тепло. На вершине самая свирепая северная пурга, попробовала заштопать дырки гнезда, устало билась о скалы пустой породы, золотые самородки подхватывала по пути. Заботливо и последовательно, с болью и мучениями сплетала из них гнездо. Северная пурга понимала, чтобы возвышаться над обыденностью, нескладное гнездо должно измениться. В гнезде должны родятся новые поющие вьюги. Тающие снежинки и золотые песчинки летели, расписывая небо чудо лучами. Разлетались крупинки в разные стороны, жизнь, проживая торопливую, звёздами падая на глыбы кварцита и снега.

      Ниже ветров юго-восточные склоны круто обрывались к горному озеру, отогревающемуся нежностью. В объятиях скал вода в проталинах таявшего ледника была чистая, как слеза. На десятки метров вглубь блестели золотые россыпи на дне. Олени умели видеть слышать эти чудесные подсказки и остановились у озера. Они помнили предание, что это место исполнения желаний. Мечтания здесь исполнялись всерьёз. Освобождаясь от груза прошлого, наслаждались олени настоящим, и подготавливали себя к будущему. Было много, замыслов и грёз. Боялись разочароваться, меняя жизнь к лучшему. Цены за исполнение желаний были разные. Беззаботные игры и прогулки - отказ от стабильности и предсказуемости. Умение ценить то, что есть или соответствие окружающим - отказаться от своих убеждений. Вера в себя и счастливая жизнь стоили очень дорого. Некоторые дикие странники, увив цену сразу разворачивались. Олени долго стояли в задумчивости и попросили, чтобы ум был здравым в тело здоровым. А чтобы загаданное желание сбылось, подняли песчинку одну невеликую. В сером мокром снегу упавшая звезда не погасла, только жарче заревом палила. Злато сердечко, звездой, упавшей из Каменного гнезда и великодушно бросили её дальше лететь в озеро. Омытый ледяной водою, золотой самородок стал чище и светлей, ослепительным сверкая блеском, лёг на светлое дно. Взаимной теплотой золотая россыпь ответила, разбудив весну.

      Ни пустоты, ни тьмы в озере не было. Песчинка звезда мигала сквозь просветленную воду на дне. Песчинка блестела, и самородное золото Небо увидело. На песчинке заклинился свет. Золотая магия коснулась неба, горы, озера и оленей. На манящее золотом озеро с небес прилетел первый один-единственный Чёрный гусь, возвращая Красное Солнце на место. Он принёс в Каменные гнезда праздничное весеннее настроение.

      Северные олени в белом меху ступали по остаткам снега на берегу, оставаясь почти невидимками. Самородок вспыхнул звездой и у оленей родился первый Северный оленёнок. Возможно, Чёрный гусь принёс курносого Олененка на крыльях. Слабенький детеныш начинал вставать на тоненькие ножки к концу первого часа жизни. Смешной оленёнок, с большими, тёмными глазами лиловыми, будто в снежинках покрытый нежной белой шерстью и золотыми пятнышками. Беззащитный и робкий, лежал на кедровой хвое у проталинки, глотая снег подтаявший. Ребенок-олень словно солнечный день вскакивал и бежал к безмерно счастливой маме. Заботливая мама чутко оберегала олененка, и согревал его своим телом. Пятнистая радость мордашкой прилипал курносыми веснушками пить молоко. Забавный пятнистый олененок, играя с весенним лучиком, подрастал, у него начали расти рожки, цвет шерсти с золота менялся на серебро.

      Ослепительно-желтое Солнце припекало поющие тучи гнуса, оживляющие суровые напасти. У озера и болот метался маленький гнус, кружился кровожадный над ухом к непогоде. Зловредные мошки, мокрец, комары и слепни безжалостно донимали оленей, превращая таёжную жизнь в кошмар. После укуса, слюна гнуса, вызывала зуд, жжение, воспаление кожи оленей. Стадо беспокойно металось от гнуса. Срывалось с места и мчалось в бескрайние горные дали. Облако гнуса стояло в воздухе, закрывая испуганное Солнце. Крутой звериной тропкой в обход круглого озера, начиналось восхождение дружной семьи оленей во главе с озорным малышкой к прекрасным пикам вершин, где встречный горный ветер переливался через гребень скалистого хребта и под собственной тяжестью посвистывая, скатывался по склонам снежным холодком. Не отстал назойливый гнус. Уводила тропа загадочно ввысь, поперёк потока ледника и склону перевала недоступного для неотвязного гнуса. Оленёнок смело подставлял мордочку нестойкой, порывистой вьюге Южанке, вновь рождённой в семействе свистящих закруток холодных штормов. У кроткого оленёнка внутри сердца раздувался светлый порыв. По льдинкам растворяя горизонт, олени уверенно шли тропами золотой горной тундры в мир ветра и Солнца. Красивые, величавые, стояли у скал, подняв рога, губами ловили лучи света, содрогаясь от каждого веяния ветра с приятной прохладой. Пела у оленёнка душа, так милая мама Оленица была хороша. Студёные, однозвучные, затяжные и постоянные вьюги обдували и зачаровывали оленей, цветы кашкары и камни. Горная роса, Солнце и вьюги были такие же, как всегда, но олени были какие-то другие. На краю бескрайнем вьюги обдували им распаренные лица, заставляли дрожать в глазах застывшие слёзы радости. А олени умилённые воздушной свободою, дыша еле-еле, ресницами хлопали, чувствовали - этот ветер навевает счастье. Олени вьюгам доверяли, как дети.

      В каменном гнезде вьюг случались морозы, однако зрячее Солнце пробудившее весну, подпевало песням вьюг, холодным теплом обнимало. Началось бурное таяние снега. Вода просачивалась сквозь камни и мох в русла ручьев, а в небе одна за другой плыли вереницы Чёрных гусей, летнее счастье их торопило. На озерное золото гуси, старое, пообношенное перо сбрасывали и теряли способность к полету. Водная гладь от проснувшихся золотистых гусят и слишком слепящего солнца маячила назойливо бликами. Лишившись маховых перьев, линяющие гуси чувствовали себя беспомощными и не отходили от подрастающих гусят. Едва гусята освободились от золотистого пуха, сразу покрылись настоящими перьями и пытались летать, неуверенно, низко над водой. Золотою пеною счастье их обнимало. Гусята клевали золотой песок и камешки у солнечных отблесков с ладони.
Солнце быстро приближалось к вершинам Каменного гнезда, касалось их золота и начинало закатываться. Ночи быстро удлинялись и темнели, заметно холодали вьюги, жёлтую хвою срывая с лиственниц и гнус почти исчез. Все чаще случались снегопады, а гладь озера по утрам подергивалась блестящим кружевом звонких ледяных игл. Молодняк гусей летать стал увереннее. К озарённой стае подсаживались новые гуси. Поднимался галдеж. Прилетевшие устраивались, прятали головы под крыло и засыпали. Партии гусей то объединялись, то делились, а озеро то стихало, то наполнялось гусиным гоготом. Чёрный гусь покинул родное озеро, споря с вьюгами, улетел путешествовать по свету. Гогот его звучал тоскливо с печальными заблуждениями. С легким ветром падала звезда, погружая озеро в волшебные путы горного сна или льдом застывшее время.

      Как ветер, обдувало оленей с золотыми рогами безвозвратное время, спрашивало, - где незабвенное счастье, в самом деле? Дитя мироздания несла незабываемые перемены в воздухе багульником клейком. С плотным и холодным потоком неприветливых вьюг, стекающих со склонов, свиваясь цепочкой и шатаясь, олени возвращались со снежных громад Каменных гнезд в низину к подножию гор. Каменное гнездо вьюг известное своею непогодою скрылось дивными облаками. Со скальных отрогов дул напористый ветер, приносящий с собой мокрый снег и косой дождь. В каменном гнезде непослушные вьюги рождались, неспокойно покачивая скалы. Рождались чудесные вьюги, как рождалась в светлое счастье вера у маленького оленя. Рождались звонкие вьюги, как рождалась верность ветрам, которых любили олени. Непогожие вьюги с немыми сердцами и вольные вьюги веселились, хором пели, кружили укутанные метелями, милуясь в уютном самородном золоте светлой надежды, радостно спускались на скалы. Завьюженное небо завороженным серебром огоньков и блеском снежного золота игриво мерцало, оставляло морозные откатчики. Крупицами золота-серебра в капризном вихре волшебство дарила добрая чародейка зима. Под зелеными звездами, падающими с небес, в Каменных гнездах рождалась вьюга снежная, белая пурга.



Блеском снега Сады-Дабана ослепленный,
Тоф, сын родной природы с оленями кочуя,
По перевалам и космическим границам,
Где духами гольцов освящены курумы,
В золоте рододендровой горной тундре,
Где Керексур лучи напоминают солнце.
В нахлынувшее от счастья удивление,
Бесконечность неба возвышенно прекрасна,
Светят звезды в хрустальной неба дали.
Исправятся восторг и восхищение взгляда,
В таежной жизни, свобода главная награда.

"Сады-Дабан. Тофалария". (Шибкеев Володя, род Кара-Чогду). Тофалары. Портрет. Живопись. Холст. Масло. 80-60 см.

      Русин Сергей Николаевич

      Моя Тофалария

Скачать книгу "Ленточки странствий"


Скачать книгу "Ловец Солнца"

суббота, 11 июня 2011 г.

Алхадыр


      Камень семи звезд

      Путешествие с оленями по высокогорным тропинкам Восточных Саян, проходило со временем таяния снежного покрова и до выпадения первого снега. Мы шли на значительной высоте с необычной природой, погодой, пейзажами и растительностью. Здесь был горный климат: снег и талая вода, зима и вечная весна. Для ночёвки использовали чум и оборудовали кострище на фоне прекрасной природы со звездными ночами. Ранним добрым рассветом здоровались с парящими в небе орлами. Под гомон горных куропаток и свист бурундуков готовились к следующему переходу, по ледникам, упрятанным под камнями. Чувствуя холодное дыхание льда, планировали радиальный выход к подножию острого пика отвесно возвышающего всей своей каменной мощью хребта Большой Саян. Преодолевали более сотни километров пути по горным тропам с крепким и выносливым каюром. Прошли через сто брода по пляшущим рекам тайги, штурмовали горные перевалы и глубокие ущелья в обрамлении высокогорных хребтов. Кочевой таёжный оленевод-охотник с вьючными оленями вёл меня по большому горному кочевому кругу к красивому чёрному озеру Хара-Нуур, расположенному в самом сердце Азии. Горный поход по хребтам и вершинам гор помог испытать смелость и увидеть грандиозный масштаб, нереально красивой горной системы. С самых высоких точек тропинки открывались покрытые ледниками и снежниками отвесные склоны и зубчатые гребни гор, соединяясь с бездонным Вечно Синим Небом. Наслаждаясь красотами первозданной природы, интересовался, как в трудных условиях кочевая жизнь идёт своим чередом. Удивляясь особенностям простого быта местных кочевников с устоявшимся многовековым жизненным укладом, искал очаг цивилизации в этом суровом мире высокогорья.

      Кочевая тропинка проходила через разнотравные луга горной тундры с изумрудными зеркалами озер, чередуя подъемы на террасы рек и спуски к не большим ручьям, длинные переходы к их истокам на высокогорных перевалах. По ледникам, где рождались реки и по каменным осыпям, тропинка вела нас через горные перевалы в первозданную тайгу, приоткрывая мудрые тайны. Вдоль рек, вытекающих из ледников, которые сползали со стен пиков, мы преодолевали силу тяжести на подъеме. Сила трения на ледниках, сила реакции опоры прогибающихся под нашей тяжестью снежных карнизов напоминала об осторожности. Вес тела на тонком льду и сила, выталкивающая из бурной воды, не останавливали наше движение. Трение, деформацию, притяжение или отталкивание разумно определял каюр, владеющий премудростью тропы и устанавливавший связь с миром природы. Силы природы делали неспокойными горные тропы, но они же давали импульс для творчества и поддерживали интеллектуальную атмосферу.

      На перевалах, где проходили тропы и вершинах почитаемых гор останавливались у жилищ духов сложенных из камней-подношений от проходящих мимо путников. Груды камней на перевалах являлись единственным ориентиром в туманном и облачном небе. По древней традиции, сквозь очистительный холод, рассказывали мы о цели своего путешествия, просили покровительства и излагали заветные просьбы у этих камней. В замедлении времени старались услышать и понять, что говорили нам горы и населяющие их живые существа. В ожидании красноречивых надежд, на краю тропы ненастья, сквозь седые камни мы взор устремляли за горизонт, где вечность дремала.

      - Прославляя лазурь, смотри вдаль, - молвил каюр. - Небо любит горы.

      На берегу чёрного озера отдыхали у костерка, пили чай перед величием отражения. Смотрели в небо, словно в старинную книгу, хранящую мудрость веков. По светящимся звездным письменам впитывая запах неба, каюр, мечтая о чём-то прекрасном и несбыточном, рассказывал миф о высших представителях сил природы, которым подчинены все земные духи. Среди звезд ночного неба его природный ум выделял созвездие Мать Большая Медведица, живущее в великом северном небе. Семь ярких звезд образовывали фигуру этого созвездия – туловище воображаемой небесной медведицы, шагающую по небесным тропам. Впечатление кочевника видело в этой огромной медведице родственника человека и одушевляло созвездие. Мать Большая Медведица вдохновенно кружила около полюса, а её спектрально-двойных звезд радиант метеорного потока, упавшими звездами зажигал огоньки, озаряя кусочки пространства в заснеженных чумах таёжников. Родоначальник кочевых таёжников Мать Медведица, обреченно кружилась вместе с небом, иногда с жемчужною пылью звёзд сходила с неба и возвращалась с олененком.

      В грёзы о счастье наяву, из вечности, наполненной до дна, падала звезда, освещая темноту ночи. В вихре полночных видений один раз в сутки на мгновение, Большая Медведица, распуская края лап, спускалась к вершинам снежных гор, в самой северной части глубокой тайги с возвышающейся горой. У чудной горы было две вершины. На один скальный пик замёрзшего пространства из бездны тишины по оголённой стене приходили потерявшие покой медведи-шатуны. На другой пик от гнёта постоянства по леднику искать вечность впереди прибегали дикие северные олени.

      Разбуженный медведь-шатун, покинувший берлогу, медленно брёл по тайге, в надежде выйти на тропинку счастливой жизни снов. Он думал, что не нужен бродягам уютный дом. Великий горный дух - бесстрашный, простой, нехитрый, по тропе звериной, на гору медведя незаметным гостем торопливо направлял. На вершине скованной льдом горы медведь-шатун привычно оледеневшим сердцем, смотрел на звездное ночное небо, но что-то встрепенулось, обжигаясь, вырывалось там изнутри.

      Пали сверху небеса на уснувшие горы, затихли и завертелись. Созвездие Большая Медведица по небу летела и подобно блистательной молнии остриём маленького когтя зацепилась за вершину горы и чёрное озеро изменило цвет в бирюзовый. Под тяжестью громоздкой сломалась горизонта онемевшая полоса. Огненное остриё загнутого когтя казнить, миловать и забывать умело. Яростным ураганом, переламывая кедры, испарило озёрную воду и полетело дальше, дыханием расплавляя бесцветные и прозрачные кремневые скалы. Застывшее дыхание Большой Медведицы, упавшее с небес превращалось в магические камни горного хрусталя, вобравшие в себя силу звёзд. Чтобы не сгореть, ломал прозрачный и окаменевший лед беспечный медведь-шатун, понуро оголяя клыки. Легла в его зрачки густая неба мгла, приглашая мечтать о бескрайних пламенных полётах. Звезды казались такими огненными, такими не доступно бессонными в фатальной вышине, что в испуге весь медведь-шатун огромным сердцем бился, не поворачиваясь и не уходя в бессильные мечты. Мрак мучил, а очи звёзд зрячие видели стук бродячего сердца не верившего, что в небесах отражается счастье. Из распирающей груди вырывал сгусток грозного рыка нелегкой жизни. Ломая, в гневе камни скал рыл в каменном леднике спасительную шатун берлогу. Не поверил медведь-шатун в звёздные грёзы и превратился в каменную глыбу кристаллического кварца.

      Глядящие темнотой зрачков в вонзающиеся небеса медведицы раздували ноздри. Услышав неба рык шатуна встревоженные медведицы, в испуге попрятались в хрустальные берлоги. Кочевники назвали вершину горы «Каменный медведь» и она считалась местом рождения первенцев медвежат Большой Медведицы. На звёздной вершине в буреломах и в смерчах медвежата тихой сапой набирались силы и смелости. Покорение вершины людьми очищало бродячее сердце. Приятный приют бродячее сердце кочевника на мгновение здесь ощущало. Широкий вид на бесконечные дали, даровал удачу на промысле, хорошую погоду кочевникам, на медвежат просто смотревших отстранёно.

      В ту же секунду острый коготь ниспосланной с небес Большой Медведицы подобно дивной молнии вошёл в белоснежный ледник второй вершины горы. Светящееся остриё когтя гигантским светом над бездной растопило каменный лёд и легким ветерком колющегося мороза летело, вдавливая в розоватые скалы прозрачные кристаллы. На сиреневых с золотистым оттенком камнях горного хрусталя, оставаясь хладнокровно целым, без боли, без страха молча стоял оленёнок, туманно взирая в огненную пустошь неба со стеклянным блеском. Не испугался, теряя последние надежды, сгореть от вытянутого звёздного когтя северный оленёнок, не превратился в камень. Дрожащий оленёнок, старался прижаться к когтю и зарядится энергией звёзд. Острый коготок с неведомой лёгкостью звёздное сердце вложил в грудь отважного оленёнка. Сиянием, изнутри сияя, звёздное сердце упрямо внушало, что оленёнок не от мира сего. Звёздное сердце упрямо заставляло оленёнка мечтать, в звёздном небе летать. Пусть не верят медведи-шатуны в космические грёзы, что в Млечном пути тайно скопление звёзд рисует звёздные сердца, лишь бы оленёнок верил сам в воплощение мечты. Звёзды сплетались в затейливые узоры и превращали небосвод в сверкающий ажурный купол. Звезды казались такими близкими, такими доступными. Они завораживали оленёнка, гипнотизировали, влекли к себе с необычайной силой. Глядя на них, оленёнок забывал обо всем земном и мыслями устремлялся вверх, к высоким звездам, сияющих в бескрайних просторах.

      На волшебный знак пришли новые олени. Им приходилось жить, не думая о застывшем дыхании Большой Медведицы и упавших с небес магических камнях вобравших в себя силу звёзд. Они не терзали себя напрасными надеждами и не тешили несбыточными мечтами. Важенки просто жили, влюблялись и не смотрели в небо далекое, недосягаемое, а приходили к камням из горного хрусталя для отела. Здесь было прохладнее, меньше мошки и больше ягеля и оленята с бархатными рожками копытцами легко разрывали влажный снег. Кочевники назвали вершину неповреждённой горы «Олений дом». С вершины начинались истоки рек, где на берегах олени производили на свет потомство.

      Оленята с раннего детства любили смотреть в ночное небо, густо усеянное множеством ярких звезд. Таёжники знали об этом чарующем месте и боялись даже близко подходить к нему, не мешая сокровенному возрождению и обновлению звёздных сердец оленей. Оленята на звёздной вершине набирались решительности и благоразумности, слушая сказки, про иные миры и не страшась заблудиться среди горячих белых звезд-гигантов и оранжевых холодных спиралей-галактик. Родная гора оленят возвышалась вершиной, упиралась в небо, проницая пульс жизни вселенной. Гора со сложной структурой напоминала бесконечно пульсирующий круг в планетарных туманностях. Внешний круг - вселенная, внутренний круг – изумительное одухотворение в сердцах оленят звёздного неба.

      После спуска к вершинам гор Большая Медведица - мама снова поднималась вверх, растягивая свой звёздный хвостик, за который цеплялся маленький со звёздным сердечком олененок. Рядом с большой яркой звёздочкой и маленький оленёнок старался находиться рядом. Одушевляя звезду Медведицы, подчеркивая её красоту, он обретал звёздную силу. За Медведицей, маленький оленёнок бежал по пятам, стараясь её догнать по линии горных пиков где-то вдали. Дойдя до горизонта в туманной дымке, он за горами сбивался в пути. Дыханье затаив, прижимаясь к звезде, взлетал, вместе с Медведицей и до утра кружился над горами. По красоте и величаю, оленёнок сопоставлялся с двойной звёздочкой, был олицетворением жизни и её обновления. Большая Медведица звёздным носом указывала им путь и с маленьким оленёнком спешила в гости к путеводному Полярному оленёнку на хвостике Малой Медведицы - дочки.

      Малая Медведица яркими звездами напоминала фигуру Большой Медведицы - мамы, только меньших размеров и перевернутую. Последняя звезда в хвосте Малой Медведицы и был Полярный оленёнок - самая близкая к Северному полюсу мира и неподвижная звезда. Она не участвовала в видимом суточном вращении небесной сферы, а все другие звезды вращались вокруг нее. Все звёзды обегали свой путь вокруг Полярного оленёнка. Этой тропинкой, древние кочевники объединяли созвездия Большой и Малой Медведицы в одно бесконечное целое. При отсутствии движения отсутствовало для них время и Малая и Большая Медведицы никогда не уходили из поля зрения на ночном небе. По их расположению каюр определял сезонные деления года. Каюр вставал лицом на север и смотрел на положение хвостика Медведицы. Летом хвостик Медведица направляла вверх, осенью на запад, весной на восток, зимой вниз. По звёздному расположению каюр, определял который час в данный момент времени. Медведица вместе с Полярной звездой для него были условные звездные часы. Прямую линию от Полярной звезды к звездам Большой Медведицы называл каюр стрелкой Медведицы. Стрелка небесных часов поворачивалась в направлении, обратном движению стрелки обычных часов. Медведицы вечно кружили по небосводу и служили не сменным ориентиром для усталых путников. Один раз в сутки Медведица опускалась к горизонту, прикоснуться к горному кругу со звёздным сердцем. Если звездное небо затягивалось облаками или туманом и звезд не было видно, доставал каюр камень удачи с двойным лучепреломлением и через него смотрел на небо. При пасмурной погоде застывшее в кристалле минерала дыхание Большой Медведицы отфильтровывало поляризованное световое излучение. Боковая плоскость камня окрашивало яркие звёзды в теплый цвет, а просветы неба оставались холодными. Когда шёл снег каюр крутил камень в разные стороны и находил такой угол, когда световое пятно солнца посылало свои лучи через камень. Каюр через камень видел, откуда шёл свет, ночью находил положение невидимые семь звёзд Большой Медведицы, а днём солнца и отлично ориентировался по сторонам света в сумрачные и ненастные дни.

      - Небо указатель спасительных знаков, - молвил каюр. - Следуя им избежать трудностей сможем.

      Трудно было бы бродить по тропам с одинокой Медведицей и каюр не жалел, что отдал себя небу страны гор, и годы жизни прожил не зря. Путь круговой проходя, он нашёл то, что не найти уже ни где и хранил огонь в сердце пламенном. Ночное небо в воображении каюра вращалось вокруг полюса в течение года. Большая Медведица поворачивалась и меняла своё положение на небе, и мы в заключительный день настоящего приключения в труднодоступных уголках дикой природы, приблизились к устью реки Кара-Бурень. Снова вышли в начало и конец маршрута в Широкую долину реки Уда. Круг путешествия замкнулся - войдя тёплой осенью в солнечный поселок Алыгджер. Возвращаясь в полном восторге, каюр вёз домой каменный амулет удачи не имеющий цвета, но хорошо впитывающий свет далеких звезд.



Мечтательный романтик вершина Алхадыр,
Острой вершиной царапает летящие облака,
Играя бликами космических границ льда и неба,
Согревая сердца золотом лепестков кашкары.
Камни Обо в окружении влажной тумана мглы.
В созвездиях далеких сапфировой тундры,
Изумрудные кедры к небу растут из камней.
Шаг за шагом, медленно и молча по хребтам,
В бездонной вечности бескрайней бесконечности,
Каменистыми и мшистыми тропами от Обо к Обо,
По хризолиту рододендровой тундры и снегу,
В восходящем золоте солнца и очаровании луны,
Жемчужной нитью кочуют Северные олени,
Отражая в круглых глазах, Саян свет и тени.

"Алхадыр. Тофалария". (Тулаев Сергей, род Чептэй). Тофалары. Портрет. Живопись. Холст. Масло. 80-60 см.

      Русин Сергей Николаевич

      Моя Тофалария

Скачать книгу "Ленточки странствий"


Скачать книгу "Ловец Солнца"

пятница, 10 июня 2011 г.

Ары-Даг

      Держатель неба

      Молодой Бродяга-медведь полагал, что Солнечные камни прилетали в горы из космоса до сотворения неба и земли, а рождались с помощью талых вод весной. Постигая одушевлённую природу, бродяга познавал, прежде всего, самого себя. Он верил в мудрый разум, данный всем существам одухотворённой природой. Одушевлённые камни в медвежьих понятиях были живые и умели раскрывать многие тайны тайги и принадлежали одновременно и материальному миру, и миру духовной культуры. Бродяга почитал памятные и говорящие камни-рисунки и хранил в берлоге камень-оберег, направляющий и оценивающий его таёжную жизнь. Живой камень золота показывал зыбкость границы между живой и неживой природой и одновременно широту и изобретательность медвежьей мысли, уходящей от одностороннего восприятия к осознанию единства окружающего мира.

      На острие вершины горы в чудесной оправе цветов багульника стоял камень, и солнечные улыбки небу дарил. Обычный такой большой каменный обломок метеорита стихии не смогли скинуть с места, и он не падал в бездну с пика горы. Ничем не примечательный кварц с мелкой вкраплённостью золота, силой нежности пленял, но не сразу раскрывал все свои звёздные тайны. Балансирующая над пропастью лучезарная глыба сохраняла равновесие из-за ясной птицы, которая вила гнезда на нём. Запрещено было гордым медведям прикасаться к камню, считалось, что именно шатун, может расшатать и сбросить Солнечный камень вниз. Туманы, облака, дождь и ветер до блеска полировали его грани, кусочками погожего неба светло-желтыми и розовыми отливами они лучезарно сверкали. Камень завораживал, вспыхивая яркими оттенками и переливаясь всеми цветами радуги, когда солнечный луч попадал в его сердце. Кто видел этот камень в чистой лазури нездешнего света, принимали его за светило. Вокруг него пышно расцветали цветы, а на камне в лунные ночи пела птица, предвещая равноденствия и солнцестояния. Объединял нежные лепестки, быстрокрылую птицу и сакральные свойства камня солнечный свет.

      Лунной ночью, после медвежьей свадьбы шатался по горным вершинам хромой Бродяга-медведь, почитающий духов, пребывающих везде и всюду. Не замечая внешней суеты, он вдруг с умилением увидел в блеске камня своё отражение земное и самолюбивые чувства поразившие его. Любознательный бродяга подошёл ближе и начал восхищенно в него смотреть, словно днем увидел в небе звезду. Казалось - он видел невероятное видение, что камень не зажат в границы и внутренний страх, а невесомо парит над землей в Вечно Синем Небе. Загордился медведь и заносчиво решил помочь взлететь в небо камню и толкнул этот камень изо всех тщеславных сил. Когти медведь затупились, оставляя золотые борозды на камне. Стучал изнемогающий от боли медведь по камню, отбивая большие и маленькие золотники. Один золотник попал случайно на рану лапы медведя, и она исцелилась. Другой золотник задел птицу, и она, не ведая печалей и тягот, легко вспорхнула в бездонное небо. Сердцем они почувствовали природный феномен камня и особое место, где было видение, исцеление, чудо.

      Восхищённый медведь, сдвинул камень с насиженного места, и он стремглав полетел вниз с горы. Сверху камню хорошо была видна среди скалистых обломков пробегавшая внизу тропинка, но камень в полёте поглядывал с тоской на ниспадающее небо, где царило птичье оживление. Он летел, пока не упал поперёк прозябающей тропинки среди простых камней. Многие звери высокомерно проходили мимо, но никто из них и не подумал вернуть низвергнутый камень на вершину горы.

      Валилось потемневшее небо печалью окутанное и омрачилось. Капризная судьба камня, что то перепутала гремящим громом, и сверкающей молнией над вершиной и перевалом. Умытый стихиями Бродяга-медведь огорчился от собственного бессмысленного поступка и по снегам ледника и лабиринтам утёсов кинулся искать опрокинутый камень. Из-за невнимательности споткнулся об этот камень, ютившийся на обрушивающейся тропе, но падая не разбился, он молниям сердце открыл. Слепое медвежье счастье стало горем зрячим. После тяжёлых скитаний, спрятался бродяга в раздумья, присмотрелся к камню и увидел в камне опору, основание мировой горы. Чтобы в грозу не заблудиться подкатил Солнечный камень в конической груде камней, ворочающую громами, создающую погоду для восхождения на вершины гор. Среди мерцания молний красовался яркий камень и сквозь тяжёлый туман отсвечивал лучик солнца, но стремительно налетевший не знающий преград ураган, как песок раскидал камни по мрачной тайге.

      Сгибал чёрный ливень к камням блуждающего медведя в писках Солнечного камня. Сильный град топтал, крошил и грубо отшвыривал Солнечный камень в грязную сторону дикого лежбища камней. Под проливным дождём Солнечный камень не потерялся и не спрятался среди могучих и мелких обломков, с потоком неистовой воды скользил в ручей стремительно текущий в каньон. По кварцево-кремнеземным породам Солнечный камень безудержно катился к водопадам. Бурлящая вода под водопадами приходила во вращательное движение, захватывала с собой лёд и гальку, высверливая в коренных породах котлы. В этих природных ловушках оседали крупные камни, создавая самородковые гнезда.

      Бродяга-медведь, наивно воображая, что Солнечный камень способен в полёте весь мир озарять искал приключения и камень в воде маленьких водопадов. Удачливо отводил кипучую воду на несколько метров вниз по течению, для чего строил водовод. Поперек каньона валил и укладывал тонкие деревья, на них укладывал березовую кору. Этот водовод подвешивал над руслом ручья и мелкий песок весь уносился вместе с бурной водой. Проходкой выносной канавы, осушал площадь под водопадом. Осматривая гнездовые скопления золота, крупные глыбы и гальку выбрасывал когтями на борт ручья, но Солнечный камень не встречал. Тщательно осматривал все щели и трещины каньона, они копили крупные самородки, но Солнечный камень не находил. Рядом с водопадами все шурфы со следами золотой руды, были забиты упавшими брёвнами, и опровергали легенду, что в этих диких местах самородки золота шатуны обменивали у таёжных духов на питание.

      Бродяга-медведь искал легендарный камень, осматривая все блестящие жилы каньона, и у водораздельного хребта вышел к Золотому водопаду. Водопад стекал по жёлтой скале, и в лучах солнца сверкая золою рекою и отвесно потоком, падал в замкнутую каменную чашу. Понять, что это жёлтый цвет на самом деле - кристаллы пирита, инея или золота было не возможно. Золотой блеск на скользких скалах обещал медведю сорваться в низ. Любопытный бродяга осторожно наугад спустился по трещинам скал в глубокий кратер. На днище глубоком было сыро, пасмурно и темно, и ничего интересного ощупью он не обнаружил. Над головой небо горело так ярко, что казалось, будто светят две полные Луны. Они были неестественно большие, загадочные и таинственно красивы. Луны не испускали свой собственный свет, а светили, отражая лучи далёкого солнца. Синхронно вращались относительно темных краёв кратера и выглядели, словно глаза бесконечной Вселенной и голову медведю кружили. Звёзды как бы отталкивались от них. Вся небесная пелена созвездий, ударяясь об края каньона блёстками пирита рассыпалась. Две полные Луны силой тяжести будоражили звёзды и мягко гипнотизируя, заставляли медведя уснуть, а он вставал на задние лапы когтями золотую обманку на скальных стенах до высекания огня драл.

      С громом тёмные неба спадали в глубокую глушь, и водопад сбросил потоком воды на дно каменной чаши Солнечный камень, словно светило в вывернутую наизнанку подземную модель мира. Бродяга-медведь в испуге отшатнулся и понуро прижался к скале. Ручейком побежала слеза, закрывая к счастью путь. Он осознал, что без камня ему не вернуться из бездны, не оторваться от пиритовой глубины. Тяжёлый камень вытащить, Бродяга не смог, наваливался на скалы, а камень опрокидывал его. Оставляя борозды на камне, стонал изнемогающий от боли сокрушенный медведь, ломал клыки, когти и сдирал кожу, отбивая от камня маленькие золотники, но толкал его вверх. Исчезла былая красота Солнечного камня безнадежно запертого в яме, и он с грустью посматривал вверх, с грунта кратера на вершину горы, где среди благоухающих цветов чистотой озаряя Вечно Синее Небо, парила одинокая птица, приветливо помахивая пером. Камень взор устремляя в небеса, мечтал отрастить себе крылья, чтобы свободно парить над простором земли, но засыпал в крепких объятьях медведя.

      Бродяга вспомнил, что задабривание духов помогает избежать несчастий. Со дна кратера уставший бродяга поднял голову и посмотрел в Вечно Синее Небо, высшего представителя природных сил, которому подчинялись все духи. Накрепко вмуровал содержащий силы Солнца кусок от камня с обломком загнутого чёрного когтя в поземный фундамент основания могучей горы. Видимым знаком схождения стал благоприятный сон со звёздами на небе. Сквозь грёзы среди звезд выделялась мама созвездие Большая Медведица. Мама-медведица шла впереди, а Бродяга-медведь послушно медвежонком семенил за ней. Мама-созвездие, с улыбкой дарила медвежонку звёздный камень-оберег и звала вновь и вновь за чудесами бродить. Когтистый бродяга мечтал о возврате утраченного счастья.

      Утром с вершины горы заглянул лучик солнышка на дно обмана пиритовой ямы и озарил золотистый мерцающий блеск абсолютно прозрачного и чистого Солнечного камня. Менялся блестящий цвет камня и будто лучи шевелились золотые борозды. Бродяге-медведю луч внушил оптимизм и дал импульс к действию. Утираясь в холод скалы, перешёптываясь с камнем, толкал его по нависающей скале. Камень не двигался с места в цветных всполохах мокрого кратера. Мечта - предшественница цели вернуть Солнцу камень, движущей силой тропинку к вершине горы освещала. Изнемогая медведь сопел, рычал, с трудом оторвал от дна камень. Вертел в когтях, словно личное солнце и радужные глазки камня вспыхивали в чёрных скалах жёлто-розовыми искрами сотворением нового светлого мира.

      Медведь вытащил Солнечный камень из хитрого кратера и покатил по тропинке мимо простых и будничных камней вверх горы. Тяжёлый камень, едва достигнув высшей точки, раз за разом срывался и скатывался вниз, но Бродяга-медведь не сдавался. Бродяга видел в камне надежную опору неба и вершину важнейшей горы и был обречен катить его вверх. На стыке сил затащил независимый и уникальный камень на пик горы. Под тяжестью испытаний, накрепко поставил пережившего падение и забвение камень в жилище духа, где под солнцем распускались цветы. Посмотрел на высоко парящую птицу и побрёл к горизонту, где горы росли с неба.

      Вокруг Солнечного камня пирамидка увеличивалась в своих размерах, от проходящих мимо бродяг с подношениями, уложенных кладкой самородков в аккуратные вертикальные стенки. Многие поколения у этого обозначения космического равновесия оставили золото, положительные мысли и чувства о счастье в настоящей жизни. Поэтому здесь особым образом сочеталась Вездесущая материя и энергия Солнца, дарующие смелость и силу духа. Вершина горы, увенчанная держателем неба, сродни лучу восходящего Солнца и благодатное место для размышлений и восторженных мечтаний.



В вечном движении небес,
Выше туманов и сновидений,
Отраженным светом блестя,
Радует снегами Ары-Даг.
Сапфировый голец влюблен,
В оленей, кочующих по хребтам,
И перевалам циркониевых гор.
За силуэтами седых камней Обо,
В лучах Керексур высокой луны,
И звездной алмазной пыльцы,
На горизонте событий вселенной,
Силуэты оленей на тропах мечты.

"Ары-Даг. Тофалария". (Тулаевы Нина и Илья, род Чептэй). Тофалары. Портрет. Живопись. Холст. Масло. 80-60 см.

      Русин Сергей Николаевич

      Моя Тофалария

Скачать книгу "Ленточки странствий"


Скачать книгу "Ловец Солнца"

четверг, 9 июня 2011 г.

Хурактый-Дабан

      Скала танцующих оленей

      Огонь костра в ночи кочевника и одухотворённое звёздное небо роднил. Любуясь пламенем, пожилой кочевник говорил, что если ты что-то непостижимое очень хочешь узнать - думай об этом и обязательно получишь знания. Отросток древних корней кочевых таёжных предков направил свое внимание на свои мысли и подумал немного о вечности. Удивительное желание сбылось, когда его совсем не ждал и не спотыкался в темноте в поисках пути его найти. Это изумительно и приятно, ведь в мире ничего не происходило просто так. Ночной костёр догорел дотла и при розовом свете луча восходящего Солнца, осветившем горные утёсы, кочевник увидел не угасшие знаки старых культур на страницах каменной книги.

      Легкодоступные участки отвесных скал с неограниченным видом на горизонт в направлении восхода солнца, располагались у порога реки и оказались прекрасным местом для рисования на заре времён. Природной синевы наскальное полотно сохранило изображения северных оленей танцующих по кругу спирали и сопряженные с ним знаки циклов солнечной активности приносящих радость и полноту жизни. Чудесные камни находились вдали от мирской суеты и помогали приблизиться к природе, пропуская светлую и теневую маркировки на рисунки наскальных полотен.

      Древние кочевники в борьбе за существование, собирали солнечную энергию для разведения огня и выполняли обычаи, важные для благополучия племени. Определяли важные солнечные вехи и добавили на скале обозначения приходов солнцестояний и равноденствий. Это творчество требовало от кочевников духовных сил и выброса особым образом эмоций. Они создавали новую часть масштабных сезонных традиций под открытым небом на основе наблюдений за движением солнца, луны и звезд. Переполнявшие сознание образы находили выход в привычки соплеменников наделенных созидательной силой. Наскальные рисунки говорили о культуре кочевников умеющих управлять стадами северных оленей и проявляющих яркое образное мышление в приручении оленят.

      Согласно кочевым мифам Оленёнок - утренняя звездочка жил на небе и появлялся на небосклоне над вершинами гор лишь изредка, вечером первым из звезд, а утром исчезал последним во всполохах зари. Любопытный малыш засматривался на падающие звезды и отставал от мамы. Бродя в поисках мамы, испуганный Олененок столкнулся с Солнцем, прилетавшим из огромных далей, и стал, не видим днем потому, что побледнел в свете неба. Дневной свет гасил все затерянные звезды. А когда вечернее Солнце садилось, и верхняя кромка его не заходила за горизонт, тонкий луч солнечного света озарил покинутого Оленёнка - звездочку и он вновь в бессонную ночь не заснул уединённо, а засиял ярким светом. Осиротевший Олененок не затерялся в звездной мгле, не заблудился полуночном страхе, а превратился в странствующий желто‑оранжевый шар, который светил, но не грел. Он рассудительно путешествовал по волшебному миру длинных и коротких, тёмных и светлых, весёлых и грустных ночей в ожидании нового восхода солнца. В этих разобщённых скитаниях светлой становилась его грусть. В пути Оленёнок встретил мудрого Лунного медведя и всю ночь вместе с ним освещал наскальные танцы оленей.

      Тихие и спокойные танцы оленей с солярными кругами на рогах и теле отмечающих начало весны и осени, характерными движениями, повествовали о диалоге с Лунным медведем. Знак Лунного медведя на камнях напоминал ночного духа. Яростный, экспрессивный танец голодного медведя в гордыне грез рассказывал, что он брёл по следам блуждающих оленей до восхода Солнце. Медведь, играл особую роль в культуре кочевников и изображался не в качестве животного, на которого не велась охота, а погонщиком северных оленей, символом поклонения циклическому ритму времени одушевлённой Луны. Пути, по которым совершались танцы дивных оленей на рисунках проходили по сезонному кругу, среди солярных знаков, обозначающих солнце, олицетворяющих свет и тепло. Только изображения следов Лунного медведя, как бы пересекались с тропинкой равноденствий и солнцестояний. Тень восходящего Лунного медведя падала край этой спирали. Фазы зарождения, исчезновения и появления Луны на небосводе напоминали о постоянном обновлении и вечности. На новом небе Оленёнок видел следы медведей, бредущих чередой - за чудесными оленями. Пылью алмазных снов и хрустальными грёзами следы медведей, были похожи на звёздочки, а звездочки, похожи на следы Лунных медведей. Эти лунные следы медведей были ночные духи неба способные проходить между различными слоями звёздного мира, управлять временами года и освещать начало сезона охоты. Таёжные медведи, впадающие в спячку зимой, появлялись снова лунной весной с новорожденными медвежатами.

      В тумане ночи, где бродил Лунный медведь, нашёл Оленёнка - утреннюю звёздочку отзывчивый кочевник отслеживающий время с помощью взаимодействия света и тени на рисунках скалы. Именно редкой доброты счастливый кочевник мог увидеть, знакомиться и подружиться с Оленёнком. Небо-олень, сотворивший Оленёнка - утреннюю звездочку и хранящий его на небе, никогда не позволял сделать это обычному человеку. Счастливый Олененок привязался к кочевнику и радостно ему светил перед рассветом, призывая к пробуждению, напоминая, верить мыслям о прошлом-будущем.

      Чувствительный Олененок, рассматривая огонь костра на стойбище кочевника, почувствовал тепло исходящее, как от его мамы. Оленёнок захотел согреться у костра, но кочевник объяснил малышу, что огонь теплый, но очень опасен для диких оленят. Чтобы греться у огня, нужно стать прирученным и сродниться любознательным человеком. Кочевник превознесёт до небес Оленёнка, сказку о нём сочинит и найдёт его маму. Дикие оленята - переменные звёздочки, оробевшие от огня, тускло светили и загонялись в ловушки, где становились легкой добычей хищных астероидов. Не пугающиеся огня, прирученные и отмеченные кочевником звёздочки отлично сияли счастьем на небе перед рассветом.

      Тем временем мама искала своего малыша в горной и небесной тундре, где поднимающийся Олень-солнце озарял стадо прирученных оленей. На новом небе в час, когда встретились ночь и день, Оленёнок увидел этих оленей, бредущих чередой. В алмазных лучах и хрустальной росе шли олени по небесной тропинке Солнце-оленя, встречать Оленёнка. В первых лучах встающего Солнца, были похожи олени на рассветы, а рассветы роднились с оленями одушевлёнными духами неба. Оленёнок доверился солнечному зову, он хорошо чувствовал его и побрёл тайной тропою. В танце приручения участвовали все олени, отмечая летнее солнцестояние. Они старались, превзойти друг друга в демонстрации наибольшей дружбы с человеком. Рывком из последних сил они танцевали по кругу ритмичных циклов Солнца и сезонов, сообщая маме, что Оленёнка спас от одиночества сердечный кочевник, обратив на него своё внимание. Над стойбищем в точке равновесия ночи и дня состоялась счастливая встреча Олененка с мамой. Мама-зоренька и Оленёнок - утренняя звёздочка крепко обнялись, взялись за лучики и вместе вышли на небосвод, который сразу озарился волшебным светом. Оленёнок - утренняя звёздочка сиял ярче, чем самые яркие звёзды и благодарил тёплым взглядом кочевника и Лунного медведя, что помогли найти его маму.

      Все герои наскальных страниц, встречая Солнце в значимые дни, танцами указывали путь, по которому бесприютный Олененок двигался навстречу к маме. Манила Оленёнка своим очарованием и духовной связью сильная энергия восходящего солнечного света. Ночь он ожидал, а ранним утром, в период летнего солнцестояния, встречал первые лучи солнца, освещающие на стенах скалы оленей. Чудный рассвет в высоких северных широтах происходил очень рано. Когда нижняя кромка пробудившегося солнца не поднималась выше горизонта, тонкий луч солнечного света падал на скалу, озаряя грандиозный танец оленя летнего солнцестояния. Древние кочевники знали, как выровнять метку с местом, на которое упадут лучи солнца во время солнцестояния, устанавливали её в выбранном для наблюдения месте. Солярная отметка на олене освещённая лучом, показывала, когда кочевники встречали летнее солнцестояние и наблюдали, как Солнце сходится в этой точке, которую они представили на скале и загадывали заветные желания, поверив, что они сбудутся.

      Танцующий олень с солярным знаком на рогах взаимодействовал с солнцем лишь во время летнего солнцестояния. От него Оленёнок узнал, в чем суть летнего солнцестояния и почему этот день самый длинный в году, а ночь самая короткая и отчего дальновидный Солнце-олень находиться в своей наивысшей северной точке в небе. Солярный знак на теле оленя показывал, как древние кочевники встречали день летнего солнцестояния на закате и получали удовольствие от многочисленных часов солнечного света, которое дарило это время года. Оленёнку - крохотной звёздочке наблюдать за солнцестоянием вместе с мамой-зарёю и танцующими оленями после ночных скитаний было намного радостнее.

      Искусство на каменных скалах, всегда послание для потомков, зашифрованная картина мира и целая энциклопедия мифических сказаний. Чтобы ориентироваться во всех процессах движения небесных тел, нужны колоссальные знания и опыт одушевления животных. Однако плодами этой церемонии пользовался каждый человек, исследующий свои мысли и изменяющий негативные. Кочующий своею тропой таёжник, однажды созерцающий наскальное полотно вовлекался в сакральный круг движения небесных тел, в круг ежегодной миграции северных оленей, гона, отёла и приручения оленят и становился участником древнего обычая.

      Не все могли создавать подобные шедевры, а только кочевники, которые жить не могли без утренней звёздочки. В их подсознании возникали яркие зрительные образы целостной картины мудрой жизни. Они переносили вечное солнцестояние света на плоскость скал, пропуская мимо камней движение лунной тени. С помощью наскальных рисунков передавали полученный жизненный опыт, обозначали границы территории, сохраняли окружающую действительность и увековечивали значимые события. Побуждало рисовать кочевников желание не просто создавать красоту, а необходимость совершить и запечатлеть особый заведённый порядок приручения северных оленей, контролировать этих животных круглый год. Рисунки создавались и перед охотой на хищников, чтобы попытаться повлиять на результат, отмечая время миграции дикого зверя. Воспитательное значение наскальных изображений и мифов, требовало сохранения кочевого таёжного оленеводства, как доброго обычая жителей страны гор, отражающего характер и особенности их жизни. Красивой привычкой было писать на скалах, растопленным на огне кочевого костра жиром диких животных смешанным с красной охрой и устно передавать мифы из поколения в поколение, как пересказы.

      Наблюдения кочевников сложились в стройную систему знаний, суждений и понятий, по которым они знали длительность года, месяца и имели представление о движении небесных светил Солнца, Луны, планет, комет и астероидов. Отмечали солнечные и лунные затмения, покрытия звезд и планет Луной, метеорные потоки. Письмо на камнях обозначало бесконечность небесного календаря, проецирующего солнечный свет на одушевлённые символы, дающие новое понимание родства кочевника с центром планетной системы. Человек изначально стремился к выражению мыслей с помощью воодушевлённых знаков и через наскальные рисунки настраивал себя на природу Вселенной с помощью пробуждения собственных врожденных солнечных сил. Вдохновенные небесные знаки приблизили наступление этого момента, став переходным периодом между рисунками и письменностью об утренней звёздочке.



Дабан- это аквамарин звездного неба,
Тихая невозмутимость кочевника Тофа.
Хурактай- это облако из курума и снега,
В золотистых вершинах и перевалах.
Оленные камни - это янтарные надежды,
Устремленные к лучистым Керексурам,
Спокойствие кочевого оленя замедляет время,
Рододендроны тундры, приближая к вечности.

"Хурактый-Дабан. Тофалария". (Тулаев Альберт Прокопьевич, род Чептэй). Тофалары. Портрет. Живопись. Холст. Масло. 80-60 см.

      Русин Сергей Николаевич

      Моя Тофалария

Скачать книгу "Ленточки странствий"


Скачать книгу "Ловец Солнца"